Физические наказания детей в школе

Физические наказания детей в школе

Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства призвала не считать побоями физические наказания детей в воспитательных целях. Церковь и ранее оправдывала такие воспитательные меры и порой даже настаивала на них. Но у государства сейчас другие представления о воспитании: с новыми поправками в Уголовный кодекс за причинение физической боли детям россияне могут отправиться в тюрьму сроком до двух лет. Тем самым власти закрепили окончательный поворот в традиции воспитания — детей больше бить нельзя.

Со времён Древней Руси наказание детей воспринималось как благо. Ребёнка били и держали в строгости из любви к нему. Способы наказания на Руси сохранились в народной памяти через пословицы. «Дать бы тебе ума с заднего двора» — высечь. «Такую заушину дам, что троё суток в голове трезвон будет» — дать подзатыльник. «С черта вырос, а кнутом не стёган» — о пробелах в воспитании. «Жену учи до детей, а детей без людей» — о времени и месте проведения воспитательной работы. «Кого журят, того и любят» — о выборе тех, кого нужно наказывать. «По дважды и Бог за одну вину не карает» — о количестве наказаний за одну провинность.

Похвала ребёнка считалась опасной: «Хвала в очи хуже порчи». Хвалящий якобы рисковал оговорить ребёнка, поэтому суеверная мать должна была после положительных слов трижды плюнуть. Эта боязнь дошла до наших дней во фразе-предупреждении «не перехвали».

С распространением православия к наказаниям как необходимой мере добавились религиозные установки об изначальной греховности человека

Воспитательные наказания готовили детей не только к земной, но и к небесной жизни. «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его, — гласят Притчи Соломоновы в Библии. — Не оставляй юноши без наказания; если накажешь его розгою, он не умрёт».

В самом известном своде правил средневековой России — Домострое — наказанию детей были отведены отдельные пункты и несколько строк.

Домострой, XV–XVI века. Перевод В. В. Колесова:

«А пошлет Бог кому детей — сыновей или дочерей, то заботиться о чадах своих отцу и матери, обеспечить их и воспитать в добром поучении; учить страху Божию и вежливости, и всякому порядку, а затем, по детям смотря и по возрасту, их учить рукоделию — мать дочерей и мастерству — отец сыновей, кто в чем способен, какие кому Бог возможности даст; любить их и беречь, но и страхом спасать, наказывая и поучая, а когда и побить. Наказывай детей в юности — упокоят тебя в старости твоей».

Рекомендовалось «сокрушать ему рёбра» и «бить жезлом». Под «жезлом» понимался прут. От его ударов ребёнок «не умрёт, но здоровее будет», и его душа точно спасётся. Строгое воспитание в будущем «мужественного» человека подкреплялось, в частности, отсутствием улыбок во время игр.

Процедура наказания в семьях была спрятана от посторонних глаз. В школах при монастырях и церквях дети могли «получить» не только от отцов и старших братьев

Неотъемлемость жёстких мер для контроля за обучением даже попала в первый московский иллюстрированный печатный букварь. На гравюре-фронтиписе в начале книги был изображён класс, в котором учитель бьёт розгами одного ученика, пока остальные читают. Издание было напечатано в типографии Василия Бурцева в 1637 году. К розгам можно добавить и такие методы воспитания, как стояние коленями на горохе и удары верёвкой.

Во второй половине XVIII века наказания по-прежнему были распространены, но стали не столь популярны. Жалованная грамота дворянству 1785 года постановила, что к благородным сословиям не надо применять телесные наказания. Отменили этот запрет через десяток лет при Павле I и вернули после восхождения на престол Александра I.

Как прекрасное образование не помогло Александру I изменить Россию

При создании в конце XVIII века системы народных школ, которые должны были охватить относительно большое количество населения, тема наказания детей была закреплена в правилах. Так, в «Руководстве учителям первого и второго класса народных училищ» 1786 года телесные наказания были запрещены. В 1804 году в новом положении запрет был сохранён, а в 1820 году — отменён.

В этот период воспитываются «непоротые поколения». Словосочетание приписывают Александру Пушкину. Представители этих поколений в декабре 1825 года вышли на Сенатскую площадь. Восстание декабристов стало точкой начала общественных «заморозков» правления Николая I. В 1828 году устав гимназий и училищ постановил разрешить физически наказывать учеников первых трёх классов. В 1838 году к ним добавились все гимназисты.

Решение о наказании розгами принималось попечителями учебных заведений.

Существовала так называемая шкала наказаний — за каждый проступок следовало конкретное наказание

Из-за этого могли не учитываться реальные обстоятельства. В зависимости от настроений и методов, следящих за ученическим порядком, частота наказаний различалась. Известный противник телесных наказаний XIX века педагог Николай Пирогов приводил цифры, что от 13 до 27% всех учащихся Киевского учебного округа в 1857–1859 годах подверглись битью розгами.

В 1864 году «Уставом гимназий и протогимназий» телесные наказания были отменены. Годом ранее запретили физические наказания в отношении детей-преступников. Любопытно, что, как и сейчас, против либерализации тогда выступало руководство церкви. Общий гимназический устав не означал отмену физических наказаний во всех школах большой империи.

Бывало, что общество родителей возмущалось методами воспитания приезжих в города и сёла учителей, выступая против наказаний как таковых или передачи этого права посторонним. В мужских и военных учебных заведениях насилие применялось чаще, чем в женских.

При домашнем обучении в привилегированных сословиях наказание тоже зависело от конкретной среды

В семьях российских императоров взгляды на дозволенность физического наказания не стояли на месте. При Екатерине II гуляли свободные идеи Просвещения и Жан-Жака Руссо. При Павле I юного будущего императора Николая и его брата Михаила воспитатель Матвей Ламсдорф бил розгами, линейками, ружейным шомполом, ударял их об стену.

Из записок Николая I, 1931 год:

«Граф Ламсдорф и другие, ему подражая, употребляли строгость с запальчивостью, которая отнимала у нас и чувство вины своей, оставляя одну досаду за грубое обращение, а часто и незаслуженное. Одним словом — страх и искание, как избегнуть от наказания, более всего занимали мой ум. В учении я видел одно принуждение, и учился без охоты».

Будущему Александру II Николай такого жестокого воспитателя определять не стал — Карл Мердер отличался рациональностью и вниманием к характеру ученика. К тому же ко двору был приглашён поэт Василий Жуковский. Вместо физических наказаний применились ограничения во встречах с родителями (дети жили в отдельной половине дворца), в питании (есть за обедом один суп) и, например, вправе входить в учебную комнату в воскресенье.

Обязательное для мальчиков военное обучение однажды отправило Александра на домашнюю гауптвахту за проскок на параде галопом вместо рыси

Дети Александра II тоже воспитывались без жестокости: выговоры, угрозы не пустить повидаться с родителями и пожаловаться императору, запрет есть сладкое, стояние в углу, не разрешение идти развлекаться. Известный семьянин Николай II, бывало, лично наказывал своих детей. Императорских детей шлёпали. Не доставалось только цесаревичу Алексею. Из-за гемофилии любой удар мог стать очень болезненным.

В советской школьной системе бить детей было запрещено. Телесные наказания назывались буржуазным пережитком. Сторонники свободного воспитания, начавшие создавать свои общества ещё до революции, получили поддержку на правительственном уровне.

Нельзя было применять насилие не только в обычных школах, но и в учреждениях для трудных подростков. В крайних случаях педагог или руководитель могли неформально отвесить непослушным детям подзатыльники. В 1930-х свободные порядки в школах первых лет советской власти уступили место догматизации и унификации образования.

Те наказания, что использовались в школах, касались определения места ребёнка в социальной системе. За проступки могли позже обычного принять в пионеры или вовсе исключить из них. За плохое поведение — вызвать родителей в школу. Увеличение общественной нагрузки — тоже способ наказания. Например, назначить нерадивому школьнику дополнительное дежурство. В отличие от российских школ советские не боялись ставить «двойки» и оставлять учеников на второй год.

Многое из этого применяется до сих пор. С поправкой на ослабление дисциплины и технический прогресс

Теперь учителя пытаются сконцентрировать внимание учеников, отбирая мобильные телефоны, а на несерьёзные нарушения делового стиля в одежде не обращают сильного внимания.

В семьях в XX веке ситуация продолжала оставаться разной. В одних семьях детей часто били, в других нет. Но со стороны власти насилие не поощрялось. Напротив, физические наказания воспринимались чем-то старорежимным и спорным.

В наши дни вопрос о наказании детей обсуждается среди родителей, психологов и педагогов. Битье детей окончательно перестало быть нормой для большинства. Это закреплено и в Уголовном кодексе. Согласно 116 статье, за «нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль» в отношении близких родственников можно получить от 360 часов обязательных работ до двух лет лишения свободы.

8 правил наказания непослушных детей

Принятие поправки в эту статью в июле 2016 года вызвало недовольство Патриаршей комиссии РПЦ. Ссылаясь на Священное Писание и Священное Предание православной церкви, она заявила, что «разумное и любовное использования физических наказаний» — право родителей, установленное Богом. Несогласные были и среди сенаторов, принимавших закон. Поэтому спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко предложила создать рабочую группу для обсуждения принятых поправок.

Кроме попирания традиций предков, многие опасаются прихода диктатуры ювенальной юстиции

Этим страхом овеяны противники западных тенденций, когда сотрудники социальных служб могут забрать ребёнка из семьи за действия, которые в России считаются в порядке вещей. Зачастую страх основан на преувеличениях и пересказах уехавших за рубеж обиженных русскоговорящих родителей. При этом статистика по убийствам детей в России показывает угрожающие цифры, которые должны наоборот призывать усилить контроль за жизнями детей. Детей, в отношения которых совершено насилие, тоже много. По словам уполномочённого по правам детей Павла Астахова, только за один 2014 год потерпевшими были признаны почти 100 тысяч детей.

В 2008 году ФОМ провёл опрос об отношениях к физическим наказаниям. Оказалось, что только половину россиян (старше 18 лет на момент опроса) в детстве наказывали физически. С мужчинами это случалось чаще, чем с женщинами: 42% опрошенных признали — наказание было заслуженным. Но сами они считают, что физическое наказание для школьников со стороны родителей недопустимо (таких 67% против 26% сторонников), а в стенах учебных заведений такого не должно быть вообще (считают 90%). 63% из тех, кто имел детей, такие методы наказаний не применяли. Причём соотношения мало отличаются в зависимости от возраста, образования и местожительства респондентов. Самым популярным способом физического наказания были названы удары ремнём. источник

m.pikabu.ru

olenusha

Я теперь далеко-далеко

В то время, как все прогрессивное человечество возмущено варварскими антигейскими российскими законами, запрещающими пропаганду гомосексуальности в школах, а в ынтырнетах ведутся дискуссии, надо ли лишать родительских прав за шлепок, как-то остается незамеченным и не обсуждаемым один удивительный факт.

В цитадели демократии и главного борца за права человека до сих пор во многих школах применяются телесные наказания. По отношению к школьникам. Да, это не шутка. Еще раз. Не времена Тома Сойера, самая нынешняя современность. В девятнадцати штатах (из пятидесяти) до сих пор разрешены телесные наказания в государственных школах. И только в двух штатах телесные наказания официально запрещены даже в частных школах.

Прошу учесть, что это — не из разряда идиотских недействующих, хоть и вполне реальных законов, гуляющих по юмористическим сайтам, как например, что муж не может колотить жену палкой, диаметр которой больше толщины его большого пальца на руке, или запрещается приходить в театр со львами. Это абсолютно реально и работает. Информации мало, еще меньше ее по самому недавнему прошлому и настоящему. Справедливости ради стоит отметить, что количество телесных наказаний сокращается из года в год. Но ему еще пока далеко до нуля.

Согласно департаменту образования, 200,000 школьников были подвергнуты телесным наказаниям в 2009-10 гг. в государственных общеобразовательных школах:

http://www.corpun.com/counuss.htm ©
То есть в штате Миссиссиппи более восьми процентов, в Алабаме — 4 %. Столько школьников испытали на себе эту процедуру хотя бы один раз за учебный год.
Более свежих данных найти не удалось.

Говоря о телесных наказаниях, чаще всего имеют в виду паддлинг, удары специальной деревянной палкой-шлепалкой, похожей на лопатку или весло.

В наши дни экзекуция чаще всего происходит в закрытой обстановке в кабинете директора школы. Она производится одетому ученику, но содержимое карманов должно быть предварительнот удалено. Обычно назначается два-три удара. Наказываемый стоит, нагнувшись и уперев руки в колени, но бывают предусмотрены и другие позы.

До сих пор сомневающимся, что такое возможно в современном обществе, предлагаю посмотреть короткий ролик. Как легко убедиться, дело происходит в классе, при остальных учениках, под их смачное улюлюканье. Заметьте, действие происходит на фоне американских флагов, что символизирует государственное одобрение происходящего. Наказуемые девочки кривляются, визжат. Наверное, срабатывает психологическая защита: насилие проще пережить, если относиться к нему как к шутке:

И еще несколько роликов из того же источника, датированные этим и прошлым годом.

Большинство школ имеет детальные правила, по которым проводятся такие церемонии, и эти правила напечатаны в школьных руководствах для учеников и их родителей. Нередко телесные наказания в школах США становятся вопросом выбора ученика или его родителей, по правилам или фактически. Иногда они не применяются, если родители прямо не разрешили их. В других школах, наоборот, ученики наказываются телесно, если родители не запретили это явно. По статистике, цветные дети подвергаются наказанию чаще белых, мальчики — чаще девочек, в сельских школах — чаще чем в городских. Ученикам старших классов наказание может проводить лишь сотрудник школы того же пола, чтобы не было сексуального абьюза. Иногда удары настолько сильны, что требуется медицинская помощь.

Показательный прецедент случился во Флориде в В 1977 году. Верховный Суд США оправдал работников школы. Суть дела состояла в жалобе родителей двух учеников, один из которых получил 20 ударов палкой за слишком медленный выход из аудитории после приказа учителя. Другого ученика побили 4 раза в течение 20-дневного периода за опоздания в школу. В обоих случаях наказания были настолько суровыми, что закончились поездкой в госпиталь.

olenusha.livejournal.com

Телесные наказания в школах: кто, где и как наказывает детей

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

После нашумевших заявлений российского продюсера Яны Рудковской о наказании сына ремнём выясняем, как относятся к телесным наказаниям в России и за ее пределами.

В недавнем интервью «Дождю» Рудковская сказала, что её родители в детстве пускали в ход ремень в воспитательных целях и она сама ценит некоторую жёсткость в воспитании сына ради того, чтобы он «вырос мужчиной».

Это признание вызвало скандал. В среду продюсировавшая Диму Билана светская львица опубликовала в «Инстаграме» видео, в котором её сын (она называет его «Гном Гномыч») называет рассказ матери о наказаниях шуткой.

A post shared by Yana Rudkovskaya (@rudkovskayaofficial) on Apr 4, 2018 at 8:39am PDT

Конец Instagram сообщения , автор: rudkovskayaofficial

Без ротанговых палок?

Большинство психологов и психиатров, публиковавших работы по теме воспитания детей, выступают против наказаний, не видя в них никакого образовательного эффекта, но считая их исключительно отравляющими отношения.

Шлёпать детей законодательно запрещено как минимум в 44 странах мира. Первой страной, которая ввела полный запрет на телесные наказания в 1979 году, была Швеция.

При этом в некоторых государствах разделяются вопросы телесных наказаний дома и в школе: например, в странах Скандинавии и Ирландии законодательно запрещено наказывать детей везде, но в Британии и России при запрете школьного наказания шлепки дома остаются на совести родителей.

К 2018 году телесные наказания остаются допустимыми преимущественно в консервативных странах, таких как Египет, или Сирия.

Обособленно в этом ряду стоит высокоразвитый, урбанизированный Сингапур, где наказание ротанговыми палками активно практикуется для насаждения дисциплины среди школьников (но не школьниц).

До недавнего времени эта практика существовала и в Южной Корее. Но с 2011 года индивидуальные наказания палками в школах запрещены. Впрочем, как и в Японии, они до сих пор применяются в сельских школах.

В США нет федерального закона, запрещающего наказания детей. В 31 штате и столичном округе Колумбия, впрочем, запрет на наказания в школах действует давно, в Нью-Джерси — аж с 1867 года; в остальных штатах и Вашингтоне его ввели в период с 1971 по 2011 год.

Дебора Сендек, директор Центра эффективной дисциплины в Огайо — штате, отменившем телесные наказания меньше 10 лет назад, — убеждена в абсолютном вреде наказаний. «Они могут иметь краткосрочный эффект, то есть, ребёнок осознает, что делать так-то нельзя, но на время. В долгосрочной перспективе от шлепков и тем более побоев нет никакой пользы, наоборот», — говорила она в интервью .

«За ушко да на солнышко»

В Советской России официальный запрет на телесные наказания в школах действовал ещё с 1918 года. Впрочем, он нередко нарушался, особенно в трудовых коммунах, в детских учреждениях системы ГУЛАГ и позже в детских исправительных учреждениях.

Заведующий отделом клинической психологии научного центра психического здоровья Российской академии медицинских наук Сергей Еникополов рассказал Русской службе Би-би-си о временах своего детства: «Хорошо помню, как в третьем-четвертом классе многие мои одноклассники приходили в школу и не могли сесть за парту, у них там всё горело».

Сегодня, по российскому законодательству, родители могут быть привлечены к уголовной ответственности по статье 116 УК за телесные наказания детей. Она предполагает наказание в виде штрафа или обязательные работы, или арест на срок до трёх месяцев.

По данным Human Rights Watch за 2012-13 годы, каждый день с насилием в семье сталкиваются до 36 тысяч женщин и 26 тысяч детей.

В 2016 году в Думе обсуждался законопроект о полном запрете телесных наказаний, но до принятия закона дело не дошло из-за сопротивления консервативного лобби. Тюремный срок для распускающих руки родителей сочли «чрезмерным проявлением ювенальной юстиции».

По сей день о «пользе» телесных наказаний высказываются некоторые представители религиозных конфессий (в частности, РПЦ) и консервативные политики (Елена Мизулина).

Фабрики джентльменов

До середины 1970-х годов наказание розгами в британских школах практиковалось довольно широко, включая самые престижные частные учебные заведения, такие как Итон и Хэрроу. Причем долгое время розгами учеников били публично по обнаженным частям тела не только учителя, но и старшие ученики, старосты, с согласия педагогов.

Прямой запрет на использование телесных наказаний в государственных школах в Британии был введен в 1986 году. Однако лишь спустя 17 лет их окончательно запретили и в частных заведениях.

Несмотря на это, всего 10 лет назад, согласно анонимному опросу журнала TES, 22% учителей королевства считали битьё детей допустимым.

Консультантка по образованию в Великобритании для российских мигрантов Ирина Шумович сказала Русской службе Би-би-си, что никто из её клиентов не рассматривал вопрос о наказании своих детей и не опасался подобных мер со стороны школ.

«Ни с какими наказаниями в британских школах я не сталкивалась никогда. Российские семьи приезжали с энтузиазмом и верили, что британское образование — лучшее, поэтому такими вопросами даже не задавались. Отдельные родители беспокоились о возможной гомосексуальности учителей в частных школах для мальчиков — но это подозрительные люди», — заметила Шумович.

www.bbc.com

Англия – классическая страна телесных наказаний

Традиции

Наиболее разработанная система телесных наказаний детей, вошедшая в традицию и сохранившаяся в течение всего Нового времени, существовала в Великобритании (см.: Chandos, 1984; Gathorne-Hardy, 1977; Gibson, 1978; Raven, 1986).

Первое, с чем английский мальчик сталкивался в школе, – это жестокость и злоупотребление властью со стороны учителей. Особенно изощренным ритуалом телесных наказаний, которые здесь называли «битьем» (beating) или «экзекуцией», славился основанный в 1440 г. Итонский колледж. Некоторые его учителя, например возглавлявший Итон в 1534–1543 гг. Николас Юдалл (1504–1556), были самыми настоящими садистами, которым избиение мальчиков доставляло сексуальное удовольствие. Английская эпиграмма XVII в. гласит: «Почесывая в штанах у школьника, педант удовлетворяет свой собственный зуд».

Связи Юдалла были настолько высоки, что даже после того, как его уволили и осудили за содомию, он через несколько лет возглавил другой, Вестминстерский колледж.

Воспитанников пороли буквально за все. В 1660 г., когда школьникам в качестве средства профилактики чумы предписали курение, одного итонского мальчика выпороли, «как никогда в жизни», за… некурение. В Итоне с родителей учеников дополнительно к плате за обучение взимали по полгинеи на покупку розог, независимо от того, подвергался ли их отпрыск наказанию или нет.

Следует подчеркнуть, что дело было не только и не столько в личных склонностях воспитателей, которые, как и всюду, были разными, сколько в общих принципах воспитания.

Самый знаменитый «палочник», возглавлявший Итон с 1809 до 1834 г. доктор Джон Кит (John Keate) (1773–1852), который однажды за один только день собственноручно высек розгами 80 (. ) мальчиков, отличался добрым и веселым нравом, воспитанники его уважали. Кит просто старался поднять ослабленную дисциплину, и это ему удалось. Многие наказываемые мальчики воспринимали порку как законную расплату за проигрыш, за то, что не удалось обмануть учителя, и одновременно – как подвиг в глазах одноклассников.

Избегать розог считалось дурным тоном. Мальчики даже хвастались друг перед другом своими рубцами. Особое значение имела публичность наказания. Для старших, 17—18-летних мальчиков унижение было страшнее физической боли. Капитан итонской команды гребцов, высокий и сильный юноша, которому предстояла порка за злоупотребление шампанским, слезно умолял директора, чтобы тот высек его наедине, а не под взглядами толпы любопытных младших мальчиков, для которых он сам был авторитетом и даже властью. Директор категорически отказал, объяснив, что публичность порки – главная часть наказания.

Ритуал публичной порки был отработан до мелочей. Каждый «Дом» в Итоне имел собственный эшафот – деревянную колоду с двумя ступеньками (flogging block). Наказываемый должен был спустить брюки и трусы, подняться на эшафот, стать на колени на нижнюю ступеньку и лечь животом на верхнюю часть колоды. Таким образом, его попа, расщелина между ягодицами, чувствительная внутренняя поверхность бедер и даже гениталии сзади были полностью обнажены и доступны для обозрения, а если осуществляющему порку учителю будет угодно, и для болезненных ударов березовыми прутьями. Это хорошо видно на старинной английской гравюре «Порка в Итоне». В таком положении мальчика удерживали два человека, в обязанности которых входило также держать полы рубашки, пока провинившийся не получит всех назначенных ему ударов.

Какие переживания это зрелище вызывало у мальчиков, подробно описано в знаменитой итонской поэме Алджернона Суинберна (1837–1909) «Порка Чарли Коллингвуда». Поскольку русский перевод поэмы отсутствует, а я на это не способен, ограничусь кратким пересказом.

Чарли Коллингвуд – семнадцатилетний красавец, высокий, широкоплечий, с развитой мускулатурой и копной рыжих волос на голове. Он отлично играет во все спортивные игры, зато стихи и сочинения ему не даются. Поэтому пять, а то и шесть дней в неделю он оказывается жертвой, а затем его наказывают. Для младших мальчиков видеть порку Чарли Коллингвуда – настоящий праздник; следов березы на его заднице больше, чем листьев на дереве, такую попу приятно видеть. Но Чарли ничего не боится. Он идет со спущенными штанами, не издавая ни звука. Зрители переводят взгляд с красной розги директора на красный зад школьника: шрам на шраме, рубец на рубце. Директор выбивается из сил, но Чарли не впервой. Розга жжет все чувствительнее, по белым бокам Чарли, как змеи, ползут березовые узоры. На его голом белом животе видны красные узоры, а между белыми ляжками приоткрывается нечто волосатое. Учитель выбирает самые чувствительные места, как будто хочет разрубить Чарли на куски. «Конечно, ты слишком большой для порки, в твоем возрасте подвергаться порке стыдно, но пока ты здесь, я буду тебя сечь! Мальчик никогда не бывает слишком большим для битья!» Извиваясь от боли, Чарли в конце концов вскрикивает: «Ох!» – и младшие мальчики смеются, что розга таки заставила кричать большого парня. Но второго такого удовольствия они не дождутся. Учитель устает раньше. Чарли Коллингвуд поднимается с эшафота, краснолицый, со спутанными рыжими волосами, багровой поротой задницей, полными слез голубыми глазами и взглядом, который говорит: «Наплевать!» Затем он натягивает штаны и выходит из школы, окруженный толпой мальчишек, которые идут следом за своим героем и гордятся тем, что они видели порку Чарли Коллингвуда…

Тут есть все: учительский садизм, безусловная покорность и отчаянная бравада наказуемого, жестокий смех и одновременная героизация жертвы, с которой каждый из этих мальчиков по-своему идентифицируется. И прежде всего – табуируемый секс…

Из воспоминаний бывших итонцев:

«Меня поймали в часовне за распеванием грубых, непристойных стихов на мотив псалма и вызвали на расправу к Младшему Мастеру (нечто вроде заместителя директора. – И. К.). Ты должен был снять брюки и трусы и стать на колени на колодку. Двое служителей тебя держали. Тебя пороли розгами по голой попе. Я все время дрожал, белый, как лист бумаги, абсолютно напуганный. Получил шесть ударов, в результате появилась кровь. Когда я вернулся обратно в класс, все закричали: “А где кровь, где кровь?” Мне пришлось задрать подол рубашки и показать кровавые пятна».

«Порка была просто частью жизни. После вечерней молитвы старшие мальчики официально вызывали тебя в Библиотеку. Хотя за мной не числилось особых провинностей, Капитан Дома решил, что я веду себя вызывающе и заслуживаю избиения. Это было чрезвычайно больно – настоящая старомодная порка до крови».

«Не помню, чтобы когда-нибудь в жизни я был так напуган, чем когда сидел в своей комнате, зная, что мне предстоит порка. Мой фаг-мастер сказал мне утром: “Боюсь, что ты заслуживаешь побоев”, и весь день я ожидал этого наказания. Будучи маленьким и хилым, я боялся особенно сильно. – “Спускайся к Библиотеке и подожди”. – Они заставили меня ждать четыре или пять минут. – “Входи”. – Ты входишь и видишь, что вопрос решен, никакие оправдания тебя не спасут. Капитан Дома уже стоит со своей палкой. – “Это непростительно, ты трижды не зажег свет у своего фагмастера. Выйди”. – И снова ты должен ждать. Это была изощренная пытка. – “Входи!”—А затем они бьют тебя палкой, как будто выколачивают ковер».

«Моих деда и прадеда одинаково пороли в школе, причем… на одном и том же эшафоте. Учитывая, что их школьные годы разделяют 29 лет, мне это всегда казалось забавным. Ни мой дед, ни мой прадед не испытывали никаких сожалений или отрицательных чувств по поводу наказания, оно тогда было нормальной частью жизни. Как говорил мой дед, береза была способом “настройки духа”; хотя результаты могли выглядеть плачевно, кожа через три недели заживала…»

Замечательные порочные традиции существовали в основанной в 1179 г. Вестминстерской школе. Самый знаменитый ее директор (он занимал эту должность 58 лет) Ричард Басби (1606–1695) хвастался, что собственноручно перепорол 16 будущих епископов англиканской церкви и что лишь один из его воспитанников не был выпорот ни разу. По мнению доктора Басби, порка формирует у мальчика здоровое отношение к дисциплине. Между прочим, его учительская карьера началась со скандала: Басби уличили в сексуальном совращении одного из учеников. В 1743 г. знаменитый поэт Александр Поп сатирически изобразил его в поэме «Новая Дунсиада». Но ценили Басби «не только за это»: ни одна английская школа не могла похвастаться таким количеством знаменитых выпускников, как Вестминстер эпохи Басби (архитектор Кристофер Рен, естествоиспытатель Роберт Хук, поэты Джон Драйден и Мэтью Прайор, философ Джон Локк и многие другие). Разве это не доказывает успехов порки? Кроме того, Басби собрал и подарил школе богатую библиотеку.

Традиции Басби бережно сохранялись. Весной 1792 г. на волне либерализма (в соседней Франции происходила революция) группа учеников Вестминстерской школы два с половиной месяца издавала сатирический журнал «Флагеллант». Вышло девять номеров, в общей сложности полторы сотни страниц, после чего журнал был запрещен, а его инициатор, будущий знаменитый поэт-романтик Роберт Саути (1774–1843), исключен из школы.

Двести лет спустя с журналом ознакомился русский писатель Игорь Померанцев, и вот что он пишет (Померанцев, 1998):

«Юноши спешили. Я буквально слышу, как неутомимо скрипят их перья весной 1792 года. В конце мая. В ту пору буйно цвел готический роман, входил в моду романтизм, но вестминстерские старшеклассники модой пренебрегали. Их не зря учили риторике, так что писали они в духе трактатов Цицерона: доказывали свое, опровергали оппонента, точно выбирали слова, соразмерно строили фразы. В их сочинениях не различаешь тупого удара палки, нету в них пятен крови, ручейков слез. Но все же…

“У меня нет сомнений, что рука учителя не потянется к розге, если он уразумеет, что она изобретена дьяволом. Я взываю к вам, профессора порки! Кто был божеством античного язычества? Дьявол! Католический Рим – это рассадник предрассудков и суеверия. Разве протестант будет отрицать, что дикости монахов, и среди этих дикостей бичевание, от дьявола? Мы сбросили ярмо Рима, но розга еще властвует над нами!”

Другой автор “Флагелланта” обращается к родителям:

“Достопочтенные отцы! Дозвольте мне из отдаленного края оповестить вас об отношении к “Флагелланту”. Несовершенство моего стиля, чаятельно, загладится существом моего послания. Знайте же, праведные братья, что я пребываю под покровительством учителя господина Тэкама, чья рука тяжелей головы и почти столь же сурова, сколь его сердце. Когда мы получили первый нумер “Флагелланта”, педагог осведомился, что за ахинею мы читаем. Мы ответствовали. Он схватил журнал и, сунув его в карман, воскликнул: “Ну и времена! Мальчишкам дозволено размышлять о себе!” Я часто слыхивал о праве помазанника божьего, монарха, и, признаюсь, испытывал сомнения. Но о том, что учитель – это тоже помазанник божий, я что-то не слыхивал!”

А вот воспоминания вестминстерского школяра из середины XIX в.:

“Наказывали за неуважение к старшеклассникам, за то, что не сдержал слова или свалил на кого-то вину за содеянное, за карточное шулерство. Били рукояткой розги по ногам. Били по рукам. О, эти зимние утра! Я вытягиваю обветренные руки в цыпках, сейчас по ним полоснут линейкой. Как-то я приехал на каникулы домой, и мой отец отвел меня в ванную, долго мыл мне руки горячей водой и мылом, щеткой вычистил траур из-под ногтей, смазал жиром и дал пару лайковых перчаток. Я не снимал их двое суток, все раны затянулись, кожа стала мягкой, бледной… Во время порки было принято улыбаться. Никогда не слышал ни стона, ни всхлипа…

В Вестминстере почти не издевались попусту. Но все же случалось. Порой заставляли растопырить пальцы и положить ладонь тыльной стороной вверх на парту. После мучитель пером или перочинным ножиком часто-часто скакал между пальцами. Некоторые делали это мастерски, туда-назад, туда-назад. Но кончалось всегда одним: кровью”».

Все телесные наказания учащихся тщательно оформлялись. В школьной «Книге наказаний», которую вели старосты-старшеклассники, сохранились имена всех наказанных, даты, мера и причины экзекуции. Игорь Померанцев цитирует некоторые записи 1940-х годов:

«М. наказан за сквернословие. Староста Стэмбургер сделал замечание классу, чтоб не орали. Когда Стэмбургер кончил, М. встал и сказал: “Пойду-ка посру»’. Ему сказали, чтоб он придержал язык. Но вскоре все это повторилось. Я сказал М., что он заработал три удара. Он опротестовал решение. Мы обговорили это с директором и решили, что наказать надо не просто за сквернословие, а за все вкупе. Правда, сошлись на двух ударах…»

Порка была органической частью школьной традиции, многие воспитанники на всю жизнь становились ярыми ее поклонниками. Бывший ученик школы Чартерхаус (основана в 1612 г.) вспоминает, что, когда в 1818 г. тогдашний ее директор доктор Рассел решил заменить телесные наказания штрафом, школа взбунтовалась:

«Розга казалась нам совершенно совместимой с достоинством джентльмена, а штраф – это постыдно! Школа восстала под лозунгом “Долой штраф, да здравствует розга!”, и старый порядок был торжественно восстановлен».

Конечно, не все ученики были поклонниками порки. Будущий премьер Уинстон Черчилль (1874–1965), который плохо учился в школе и к тому же отличался редким упрямством, был совсем не в восторге от своей подготовительной школы Сент-Джордж:

«Порка розгами по итонской моде была главной частью учебной программы. Но я уверен, что ни один итонский мальчик, ни, тем более, мальчик из Харроу не подвергался таким жестоким поркам, какие этот директор готов был обрушить на доверенных его попечению и власти маленьких мальчиков. Они превосходили жестокостью даже то, что допускалось в исправительных учебных заведениях… Два или три раза в месяц вся школа загонялась в библиотеку. Двое классных старост вытаскивали одного или нескольких провинившихся в соседнюю комнату и там пороли розгами до крови, а в это время остальные сидели, дрожа и прислушиваясь к их крикам. Как я ненавидел эту школу и в какой тревоге прожил там больше двух лет! Я плохо успевал на уроках, и у меня ничего не получалось в спорте» (Churchill, 1941).

Не испытывает ностальгии по порке и знаменитый оксфордский философ Алфред Джулс Айер (1910–1989). В его начальной школе «дисциплина была очень строгой. Палкой наказывал только директор, матрона распоряжалась розгами. Я получил одну или две порки розгами и один раз, в мой последний школьный год, за озорство в спальне, – порку палкой. Не помню, чтобы палок давали много, зато они были очень чувствительны. После этого жертвы собирались в уборной, демонстрируя друг другу следы палок на своих задницах».

«Обычным наказанием на невыполненные задания была порка капитаном спортивной команды… Виновного мальчика вызывали в комнату, в которой ужинали шестиклассники. Если он видел в центре комнаты кресло, он уже знал, зачем он тут. После того, как ему, без всякой необходимости, говорили, что предстоит порка, он снимал верхнюю одежду, становился на колени на кресло и получал положенные ему семь крепких ударов… Удары, особенно если их наносили сильные спортсмены, были очень болезненными, но ты должен был перенести их не плача и не дергаясь, а одевшись, попрощаться без дрожи в голосе…

Директорские порки были торжественными. При них присутствовали два отвечавших за дисциплину шестиклассника, они назывались praepostors. Виновника приводили со спущенными брюками, привратник укладывал его на специальную колоду. Затем директор складывал розги в пучок и обычно наносил не меньше шести ударов. Я присутствовал при одной такой порке и был рад, что мне не пришлось пережить ее самому» (Ayer, 1979).

Ритуалы порки менялись. В 1964 г. тогдашний директор Итона Энтони Ченевикс-Тренч (Anthony Chenevix-Trench, 1919–1979) заменил полупубличные порки розгами или тростью по голой попе приватным наказанием тростью в своем кабинете. Кстати, сделал он это не из гуманных соображений, а скорее по личным пристрастиям. Один ученик школы Шрусбери, где Тренч директорствовал раньше, рассказывал, что тот предлагал провинившимся на выбор: четыре удара тростью, что очень больно, или шесть ударов ремнем, что не так больно, зато со спущенными штанами. Несмотря на унизительность процедуры, чувствительные мальчики часто выбирали ремень, экзекуция явно доставляла Тренчу сексуальное удовольствие. Возглавив Итон, Тренч отменил традиционное право старших мальчиков публично наказывать младших через штаны (провинившемуся даже предлагали являться на порку в старых штанах, потому что трость могла их порвать, сделав наказание еще более жестоким). Преемник Тренча эти реформы продолжил: сохранив обычай приватной порки мальчиков директором, он отменил необходимость спускать при этом штаны и трусы. Благодаря этому порка стала не только менее болезненной, но и менее унизительной и сексуальной. Но ведь на дворе были уже 1970-е годы…

В 1950—1960-е годы телесные наказания еще процветали в большинстве английских публичных школ:

«Меня побили палкой за то, что я был не в школьном головном уборе. Это было в трех милях от школы и в двадцати ярдах от моего дома, на меня донес мой брат, который был старостой».

«Директор наказал меня палкой, потому что ему не нравилось, как я пишу букву “f’».

«Учитель музыки наказал меня палкой как часть еженедельного ритуала; в начале урока он порол весь класс, говоря: “Я знаю, что некоторые из вас будут безобразничать и не будут замечены. Однако наказания вы все равно не избежите!”»

Известный актер Адриан Эдмондсон (род. в 1957 г.) рассказал газете «Таймс», что за шесть лет (1964–1970) своего обучения в Поклингтонской школе (Восточный Йоркшир) он получил в общей сложности 66 палочных ударов. Директор бирмингемской Королевской школы для мальчиков заставлял каждого провинившегося лично пойти и купить трость, которой он будет высечен. Впрочем, наказывал только сам директор, исключительно за дело и без всякого садизма; большей частью наказание ограничивалось двумя ударами.

В 1950—1960-х годах наказание палкой или гибкой ратановой (бамбук для этого слишком жесткий) тростью (caning) постепенно стало уступать место порке резиновой спортивной туфлей или тапочкой (slippering). Это болезненно и одновременно звучно. В совместных школах мальчиков чаще наказывали тростью, а девочек – тапочкой, в женских школах вообще предпочитали тапочку.

Характер наказаний зависел от типа учебного заведения. В государственных школах телесные наказания осуществлялись исключительно директором или его помощником и были сравнительно мягкими. В публичных школах, с их древними традициями, поддержание дисциплины, включая раздачу палок, было возложено на старшеклассников, капитанов «домов» или спортивных команд, «префектов» или «мониторов» (надзирателей). Число ударов зависело не только от серьезности проступка, но и от возраста воспитанника. Первоклассник мог получить четыре удара, второклассник – шесть, шестиклассник – до десяти ударов. Наказание было, как правило, публичным. В одной школе, прославившейся своими учебными достижениями, префекты вплоть до 1965 г. имели право наказывать спортивной туфлей провинившихся младшеклассников, но порой этого унизительного наказания не избегали даже 18—19-летние шестиклассники, которые могли быть по возрасту старше префектов.

Питер Таунсенд, муж принцессы Маргарет, ради которого она пожертвовала своим титулом, вспоминает школу Хейлсбери 1920-х годов:

«Меня били за пустяковые проступки шесть раз. Однажды, поняв, что мне предстоит, я, чтобы уменьшить боль, подложил под брюки шелковый платок. После беседы с директором, которая закончилась приказом “Приготовь спальную комнату!” – я побежал вдоль комнаты и заметил, что мой шелковый платок болтается, как вымпел, в одной из моих штанин. Этим я заработал лишний удар палкой.

Приговоренный сам готовил комнату. Это было, как рыть собственную могилу. Ты сдвигал всю мебель к одной стене, за исключением двух деревянных стульев, которые ставил спинками друг к другу, чтобы твоим палачам было удобнее тебя пороть. Для жертвы порка префектами была испытанием характера. Ты ожидал своих палачей; когда они прибывали и командовали: “Нагнись!” – ты, следуя благородной традиции множества смелых мучеников, подымался на эшафот, становился коленями на один стул и наклонялся так, чтобы твоя голова касалась сиденья другого. Ты держал сиденье руками и ждал, пока разбежится первый из палачей, затем второй, третий и четвертый (максимальное число ударов, дозволенное префектам дома). Затем раздавалась команда: “Можешь идти!” Ты подымался со всем достоинством, какое мог собрать, и с высоко поднятой головой покидал комнату, с уверенностью, что если ты не вздрогнул, ты успешно выполнил еще одно упражнение на выживание» (Townsend, 1979).

В Королевской школе Кентербери, расположенной рядом со знаменитым собором (она была основана в 597 г. как церковная, а в 1541 г. Генрих VIII преобразовал ее в публичную; среди знаменитых ее воспитанников писатели Кристофер Марло и Сомерсет Моэм, физик Уильям Гарвей, фельдмаршал Монтгомери), в 1940-х годах все наказания распределяли капитан школы и мальчики-старосты. Старосты ловили нарушителей и затем, после вынесения приговора, били их палкой. Порка считалась ответственной экзекуцией: «Знаешь, это не просто так, ударить его палкой!» К ней заранее готовились. Старосты обычно собирались за пять минут до назначенного времени, надевали парадную красную мантию и тщательно изучали списки провинившихся, которые ждали своей очереди в соседней комнате. Шутить и смеяться в это время было запрещено. Порол нарушителя обычно тот староста, который заметил нарушение. Большинство старост откровенно наслаждались своей властью. Когда провинившийся входил в комнату, староста говорил ему: «Джонс, я накажу тебя за то, что ты бегал по коридору. Ты хочешь что-нибудь сказать?» Затем, не обращая внимания на слова осужденного, он приказывал ему стать на колени на кресло, лечь животом на его спинку, выпятить зад, приподнять и раздвинуть фалды пиджака и разгладить брюки. Младший староста ощупывал, хорошо ли натянуты брюки, после чего начиналась порка. При первом ударе наказываемый лишь молча вздрагивал, после третьего или четвертого удара он не мог не вскрикивать. Если мальчик молчал, подозревали, что он подложил что-то под свои штаны, надел дополнительные трусы и т. п. Опытные старосты могли определить жульничество даже по звуку ударов. В этом случае количество ударов увеличивалось. По завершении экзекуции староста говорил: «Теперь ты можешь идти», на что выпоротый должен был ответить «спасибо!» или «спасибо, Симпсон!». Любое лишнее слово расценивалось как дерзость и могло повлечь дополнительное наказание.

«Среди обездоленных, некультурных и почти звероподобных обитателей наших школ для мальчиков есть натуры, которые подчиняются исключительно силе; но задача учителя состоит в том, чтобы попытаться завоевать их всеми другими средствами; очевидно, что чем чаще применяется розга, тем менее привлекательной она становится» (How They Were Taught, 1969).

Однако время отмены телесных наказаний еще не пришло. Известный британский педагог, директор Харлоу сэр Сирил Норвуд (1875–1956) писал об учителях XIX в.:

«Они “пропарывали” свой путь семестр за семестром, с высоким чувством исполненного долга. Пороли за незнание урока, за невнимательность, за порок. Часто учителя не знали ни мальчиков, которых пороли, ни за что они их пороли» (Norwood, 1929).

Заметное влияние на изменение отношения британской общественности к телесным наказаниям оказали два трагических случая.

Первый – смерть в 1846 г. в результате жестокой «военной порки» 27-летнего рядового гусарского полка Фредерика Джона Уайта. За нанесение в пьяной драке удара металлической палкой своему сержанту Уайт был приговорен к 150 ударам плетью. Порка прошла «нормально», в присутствии трехсот солдат, полковника и полкового хирурга; десять из присутствовавших на экзекуции рядовых, включая четверых опытных солдат, от этого жуткого зрелища потеряли сознание. В больнице, куда, в соответствии с инструкцией, сразу же отвезли Уайта, его исполосованная спина благополучно зажила, но почему-то у него появились боли в области сердца и через три недели после экзекуции рядовой умер. Полковой врач признал смерть естественной, не связанной с поркой, но однополчане Уайта в этом усомнились, возникло настолько сильное напряжение, что полковнику пришлось на всякий случай даже отобрать у солдат патроны. Местный викарий разделил сомнения солдат и отказался разрешить похороны без вскрытия тела, а когда его провели, суд присяжных постановил, что рядовой Уайт умер в результате жестокой порки. К этому присяжные добавили следующий текст:

«Вынося этот вердикт, суд не может удержаться от выражения своего ужаса и отвращения к тому, что в стране существуют законы или правила, допускающие применение к британским солдатам возмутительного наказания в виде порки; жюри умоляет каждого человека в этом королевстве не пожалеть сил на то, чтобы написать и отправить в законодательные органы петиции с требованием, в самой настоятельной форме, отмены любых законов, порядков и правил, которые допускают, что позорная практика порки остается пятном на человечестве и на добром имени народа этой страны».

Несколько писем с аналогичными примерами опубликовала газета «Таймс». Петиция, требующая отмены порки, поступила в Палату лордов, которая 14 августа 1846 г. обязала правительство серьезно обсудить этот вопрос. По совету военного министра герцога Веллингтона, максимальное количество плетей было уменьшено до пятидесяти. Однако полного запрета порки не произошло, провалились эти попытки и в 1876–1877 гг.

Второй случай, гибель в 1860 г. от рук садиста-учителя 13-летнего школьника, выглядит еще более жутко (Middleton, 2005). Школьный учитель в Истборне Томас Хопли (1819–1876) был недоволен успехами «заторможенного мальчика» Реджиналда Кэнселлора и написал его отцу, попросив разрешения наказывать школьника «так сильно и так долго, как это необходимо, чтобы заставить его учиться». Отец согласие дал. Хопли привел мальчика поздно ночью в пустой класс и в течение двух часов избивал его тяжелым медным подсвечником, после чего ребенок умер. Скрыть преступление учителю не удалось, его признали виновным в человекоубийстве. Суд постановил, что хотя Хопли имел законное право физически наказывать ученика, тем более с согласия отца, примененное им наказание было чрезмерным, по закону оно должно быть «умеренным и разумным». Но как определить грани того и другого?

Эволюция британской педагогики по этому вопросу была долгой и трудной. Первые голоса в пользу более гуманного воспитания раздавались в Англии еще в Средние века. Архиепископ Ансельм Кентерберийский (1033–1109), причисленный позже клику святых, призывал к «умеренности в наказаниях» и осуждал злоупотребления телесными наказаниями детей. В эпоху Возрождения эти голоса усиливаются.

В XVI в. на английскую, как и на всю европейскую, педагогическую мысль оказал влияние Эразм Роттердамский (1469–1536). В книге «О достойном воспитании детей с первых лет жизни» (1529) он писал, что полностью «согласен с Квинтилианом в осуждении порки при любых условиях». «Не следует приучать ребенка к ударам… Тело постепенно становится нечувствительным к тумакам, а дух – к упрекам… Будем настаивать, повторять, твердить! Вот какою палкой нужно сокрушать детские ребра!»

Автор трактата «Школьный учитель» Роджер Эшем (1515–1568) писал, что многие мальчики убегают из Итона, потому что боятся порки, и что «любовь подстегивает детей к хорошей учебе лучше битья». Впрочем, сам Эшем в школе не работал, у него были только частные ученики. В XVII в. английская педагогика испытала благотворное гуманизирующее влияние Яна Амоса Коменского (1592–1670).

В конце XVII в. критический настрой по отношению к телесным наказаниям усилился, а к дидактическим доводам добавились социально-нравственные. Джон Локк в знаменитом трактате «Некоторые мысли о воспитании» (1693), выдержавшем до 1800 г. 25 изданий, не отрицая правомерности телесных наказаний в принципе, требовал применять их умеренно, так как рабская дисциплина формирует рабский характер. «Этот метод поддержания дисциплины, который широко применяется воспитателями и доступен их пониманию, является наименее пригодным из всех мыслимых» (Локк, 1988. Т. 3).

Вместо убеждения порка «порождает в ребенке отвращение к тому, что воспитатель должен заставить его полюбить», исподволь превращая ребенка в скрытное, злобное, неискреннее существо, чья душа оказывается, в конечном счете, недоступна доброму слову и позитивному примеру.

Проблема дисциплины в британских школах давно стала настоящей головной болью для учителей и родителей Соединенного Королевства. Согласно последнему соцопросу, значительный процент британцев выступает за возобновление телесных наказаний в учебных заведениях страны. Как ни странно, сами школьники также считают, что утихомирить их не в меру агрессивных одноклассников может только палка.

В британских школах в скором времени могут вновь ввести телесные наказания. По крайней мере, результаты проведенного компанией Times Educational Supplement в 2012 году социологического опроса показывают, что жители Туманного Альбиона не видят иного способа утихомирить своих не в меру распоясавшихся детей. По данным социологов, опросивших более 2000 родителей, 49% взрослых мечтают вернуть те времена, когда в школах активно применялись публичные порки и другие телесные наказания.

Более того, каждый пятый из 530 опрошенных детей заявил, что вполне солидарен с родителями, выступающими за возвращение столь «драконовских»мер наведения порядка. Как оказалось, от хулиганов устали не только учителя, но и сами школьники, которым их агрессивные одноклассники мешают учиться. Введение телесных наказаний в школах Англии вскоре может стать реальностью, так как эту программу активно поддерживает британский министр образования Майкл Гоув, который считает, что «неспокойным»детям давно пора показать «кто в доме хозяин».

По данным чиновника, почти 93% родителей и 68% школьников страны считают, что учителям необходимо развязать руки в плане ужесточения наказаний. Впрочем, не все британские преподаватели солидарны с министром образования. Так, глава Национальной ассоциации женщин-учителей Крис Китс считает, что «в цивилизованном обществе бить детей недопустимо»

Также глава образовательного ведомства страны предполагает, что в школе должно работать больше мужчин. И предлагает нанимать для этого военных-отставников, которые будут иметь авторитет у самых пассионарных учеников.

В Британии официально отказываться от рукоприкладства в школах стали только в 1984 году, когда такие способы установления порядка в учебных заведениях были признаны унижающими человеческое достоинство. Причем это касалось только государственных школ. В 1999 году телесные наказания были запрещены в Англии и Уэльсе, в 2000 году — в Шотландии и в 2003 году — в Северной Ирландии.

Частным школам страны было также рекомендовано перестать бить провинившихся подростков. Но там телесные наказания никто не отменял.

Основным орудием наказания во многих государственных и частных школах Англии и Уэльса являлась (и является) гибкая ротанговая трость, которой наносятся удары по рукам или ягодицам. Кое-где вместо трости использовался ремень. В Шотландии и ряде британских школ большой популярностью пользовалась кожаная лента с ручкой — тоуси.

Распространенным инструментом является паддл (рaddle — весло, лопатка) — специальная шлепалка в виде вытянутой пластины с рукоятью из дерева или кожи.

Еще один лидер мировой демократии — США, также не спешили отказываться от практики телесного внушения. Опять же, не следует путать систему частных школ и государственного образования.

Запрет на применение физических мер воздействия принят только в 29 штатах страны, причем только в двух из них — Нью-Джерси и Айова — телесные наказания запрещены законом и в частных школах тоже. При этом в 21- ом штате наказывать в школах не возбраняется. В основном, эти штаты расположены на Юге США.

Однако частные школы, в том числе и престижные, оставили этот инструмент воздействия на учащихся в своем арсенале. Преподавательскому составу негосударственных учебных заведений было лишь рекомендовано перестать бить учеников. Впрочем, отжимания от пола и иная дополнительная физическая нагрузка для особо активных учеников в армейском духе, кажется, вполне успешно пережили период запретов.

Кстати, полностью отменены физические наказания в русских школах были в 1917 году. В начале прошлого века постепенно отказываться от этой практики стали в других европейских странах — Австрии и Бельгии. Также были отменены наказания в принадлежащей России Финляндии.

«Мальчик для битья»

В период монархии 15 и 16 веков мальчиком для битья (a whipping boy) был ребенок, приставленный к молодому принцу. Детей назначали на эту должность судом Англии, а само это звание создали на основе так называемого права Божьего помазанника, утверждавшего, что никто кроме монарха не может наказывать королевского сына. А так как собственноручно король мог выпороть ребенка крайне редко, учителям было очень сложно преподавать хулиганистым принцам.

На этом основании и было организовано звание «мальчик для битья». Такие дети по большей части принадлежали семьям, занимающим высокое положение в обществе, и обучались они вместе с принцом со дня его появления на свет. Благодаря тому, что принц и мальчик для битья росли плечом к плечу, они обыкновенно испытывали сильнейшую эмоциональную привязанность друг к другу. При этом у ребенка монарха по сути не было другого друга или партнера по играм, как это бывает у обычных детей.

Именно эту сильную привязанность и эксплуатировали учителя, наказывая самого близкого человека вместо провинившегося принца. Мальчиков для битья пороли или избивали на глазах у будущего монарха в уверенности, что подобное непослушание впреть уже не повторится.

Кстати, в романе Марка Твена «Принц и нищий» одним из персонажей также был мальчик для битья, который, не подозревая, что принц — самозванец, помогал ему выучиться заново тонкостям придворного этикета.

topwar.ru